1965


Из дневников поэта 1965 год

 

 

 

5/1.   Вспомнилось, как на электроламповом заводе при обсуждении моей книги горячо бросилась в защиту моей молодости одна девушка против другой, которая сказала, что в отличие от стихов Блынского в стихах Ковалева чувствуется уже возраст. Подумалось, а ведь это читатели так ревниво защищают молодость поэзии вообще, так хотят ,чтобы она не старилась вместе с нами, поэтами. Если бы это только от нас самих зависело, от нашего желания… Но поэзия и не может быть не молодой по чувству, а по мысли она должна быть и младенческой и умудренной годами опыта жизни. В молодости, в старости ли.

ххх

 

А был этот край неусыпного бденья

И воли единой был этот край,

Рабов убежденья без убежденья

С единственным рвеньем - больше карай...

Закон вне закона, а жизнь без огласки.

Одни карьеристы и пожили всласть...

И в дьявольской пляске восточной закваски

И самая в мире безвластная власть...

ххх

Труд в прошлом изображаем как рабство, безрадостным и тягостным, беспросветным и изнуряющим. А он был и настоящей радостью, может, как раз он был тогда самой великой радостью, вдохновением, поэзией. Об этом говорит то, что сделано тогда и что поражает нас и теперь до благоговения. А искусство кустарей мастеров, а крестьянин - его любовь к земле. А праздники труда?..

Нет, не надо так о труде в прошлом, только чтобы притянуть все за уши к своей доктрине.

ххх

Сегодня снег валит, такой лохматый, что все как в простокваше. Летит и крутит, и толчется-мельтешит.

ххх

Заметелило сегодня. Видно, всерьез. Желтовато-каштановые полосы - где идут машины. Остальное все – непорочное (непрочное), смутно-белое, первейшей чистоты (надолго ли?).

ххх

Поля за поймой от люпинов сини,

Песок у сосен желтый, как жара.

Наверно ел всевышний апельсины:

Разбросана по небу кожура...

ххх

Луна и звезды очень далеко. И в лунности неясной и мерцающей людей фигурки призрачно легки. Беззвучно тают и уменьшены. Неверный лунный свет и чувство юности. Невысказанность и одухотворенность. Невыразимость чего-то очень заветно-таинственного.

ххх

Вчера говорил о нашей критике на вечере С.Поделкова в ВТО. Беда в том, что у нас совершенно нет критики, которая была бы выше течений и групп, и была бы без прицела угодить кому-то. Духовный ущерб читателю неисчислим.

ххх

Беда в том, что противостоит этому (ненависти но всему русскому) не то, что выражено в самом поэтическом духе Есенина "Если крикнет рать святая.", а то, что подделывается под это революционное - быть угодными двору.

ххх

И от ее пылающей раскраски

Вишневый плес воды весь в алых всплесках.

И серп луны у лопухов и ряски,

Как белый аист в плывунах полесских.

ххх

10/1. Итак, лечу сегодня в Якутск к 60-тиградусным морозам, к Сене Данилову, товарищу-якуту. Что оно такое там?

ххх

17/1. Полярное сияние все небо залило. Как на ветру быстрина. Багровы сосен иглы. Рубиновые льды. Снега, как зарево. И от всего, к чему ни прикоснешься, искры, искры… Все красное - и тундра, и олени в нартах… И юкагиры. И собак упряжки. Я видел этот север лишь на картах. Я ничего не видел… Луна и звезды. И туман морозный.

ххх

Золотое от солнца заоблачье, морозный, по-мартовски яркий наст - солнечная, какая-то воскресная пустынность. Подумалось: прорваться бы туда, в заоблачность ту золотую, чуть-чуть лазурно-солнечную по краям, по кромке круга - как великое белое блюдо с золотыми краями, а сверху - опять же купол, как меж двумя куполами: снизу и сверху.

ххх

Выступал на съезде в Якутии. Говорил об ответственности перед собой и литературой. О ложности и преднамеренности осуждения литештуры, что она вечно отстает от жизни, о новаторстве и традициях.

ххх

Материальная заинтересованность. О, нет, не ею движимы открытия великие. Паразиты науки — ею. Это их заботами придумано.

ххх

Хотим быть лучше,

Чем мы есть,

А получаемся

Намного хуже...

С расчетом похвала,

Бесстыдна лесть,

И в пламенности слов

Рассудка стужа.

ххх

Но те великие,

О ком слагаются

Легенды,

На кого все полагаются,

Еще опасней ошибаются:

Народы лбами

Из-за них сшибаются.

Ошибки их признать ошибками

Вольны не шибко мы...

ххх

Вчера по телевидению смотрели итоговый концерт смотра самодеятельности приволжских областей. Как в России побывали. Русские могучие голоса, русская девичья красота, русские песни, современность русская. Жива душа народа и растлить ее не так-то видно просто.

ххх

Здравствуют в народном творчестве только частушки (песне, сказала Тоня, горло не заткнешь),но ведь, собственно, песня умерла, частушка осталась и развивается да подпольно -анекдот. Даже сказка, не говорю уже о былинах, и загадка увяла, а то, что есть, всегда почти грубая подделка.

ххх

О том, что День Победы царь Никита упразднил, зато учредил день милиции и еще прорву разных дней. Позор!..

ххх

Вчера смотрели фильм, поставленный по сценарию Ю.Нагибина. Играли Мордюкова и Ульянов. Знакомая полуправда, где нагнетаются ужасы, истерика. (И это нагнетается там, где ее через край в самой жизни, только она скрытая характером русским, который как раз всегда и не выдает того, о чем так истерично кричат, а наоборот, прячет все за еле сдерживаемым молчанием. Природа сама эта не понятна Нагибиным.)

Да, сколько таких председателей просто сожрали без следа, опоганили, если он не был поганый. Нашли пятна на солнце и очернили, опозорили на людях… А сплошь прогнивших возвели, возвеличили. А так, как у Нагибина, не возжались..Нет! Тем более, что он не был, как Орловский (хотя ведь с него подлец, писал), вхож к Сталину. Сам Орловский был работник органов.

Все на эффекте душераздирания. Правда об органах, о том, что обдирали, до зерна забирали и у тех, кто работал изо всех сил - они здесь какие-то с целью, нарочитые.

Низовое партийное руководство - оно дано сплошь эффектно оглупленно, а и у него самого была трагедия, а рядом в нем самом процветала на удобренной культом ,возделанной им почве, подлость жестокой тупости.

И как, наконец, все, как по мановению, стоило только умереть Сталину -переменилось из ада в рай. Это уже оголтелая брехня. Словом, не как есть, а как должно быть. Знаменательная доктрина!

Ужас и истерика оттого, что пахали на коровах. На коровах - это еще что! А во многих местах на себе пахали. И не падали в истерику!

Одинаково изображают и Освенцим и послевоенную крестьянскую жизнь...

Артисты играют неплохо, но находки на фоне страшной действительности кощунственны. Тут художественный эффект вызывает обратное действие у того, кто все испытал, знает сам. Ублажать полуправдой жажду правды, по которой изголодались, в целях собственных, литературно-карьеристских - вот какой я бесстрашный! Верно - о соцгероизме деланном!

ххх

Как глубоко и сильно проступает цвет малиновый в молочной смуглости твоей щеки, как млеет в смуглости молочной.

ххх

Все нетипичное бьет в нос и лезет на глаза, типичное все больше на бумаге.

ххх

Тоска по вечно обновляющейся нови, духовной нови, что сама себя ломает, чтоб стать новее, чтоб собою быть.

ххх

Цветы принести тебе хочется, пойти поглядеть на озими, на паводок с вербными осами…

ххх

Битый лед, как битое стекло - с порезами морозными и солъю. Забелело - заболело.

ххх

Февральское солнце

Мимозами пахнет,

А город,

Как ворот,

Погодам распахнут...

ххх

Вчера выступали на знаменитых Никитинских субботниках. Они как раз совпали с семидесятилетием Евдоксии Федоровны и награждением ее орденом "Знак почета". И еще одно совпадение: на субботнике, кроме нас, чествовали - слушали венгерского поэта и прозаика Антала Францевича Гидаша. Читали артисты великолепные отрывки из романа, который мы в "Молодой гвардии" передвигали из плана в план много лет, Мартон и его друзья". Поразило, как он умеет все, даже цвет и звук, передавать через восприятие, внутреннее раскрытие. Так вот, он, оказывается, когда-то тоже руководил "Вальцовкой". Меня приняли тоже очень тепло. Даже я не ожидал такого.

ххх

Так до зовущей тоски хочется на Сож, на Днепр, на стежки и тропинки детства. Как лед плывет, как вода прибывает - это так люблю. И сколько лет уже об этом мечтаю. И все не выпадает... И в этом году опять недосуг.

ххх

И только ждали за полночь налета.

Как грушу, душу темную трясли.

Народ казнили именем народа.

До этого цари не доросли.

 

ххх

Да разве это дело случая –

Что на войне погибли лучшие?

ххх

В безгласности лугов, вечерних, розоватых шел белый пароход. Его гулок так был певуч разливно, что казалось все это не земным, прекрасное неповторимо.

ххх

Природа перед нами беззащитна.

И нам бы защитить ее от нас.

А мы все подчиняем, покоряем,

А заодно совсем уничтожаем...

ххх

16/4-65г.   Сызрань – 11 часов. Володя Котов заметил: "Какое красивое русское имя - сызрани - с самой ранней рани. Волга - вдоль нее берегом едем. Отхлуп от берегов лед. Трещина идет во всю реку. Дорога как линейка прямо на ту сторону.

ххх

Стихов нельзя много подряд читать. Они должны быть как открытия, неповторимо захватывать, обжигать и навсегда входить в душу.

ххх

Когда презирается и ненавидится официальная мораль, совесть как бессовестность?.. Когда люди обманываются именем этой морали и совести бесстыдно и жестоко. И тогда, если человек не тянет из общегосударственного, его ненавидят, не обманывает - ненавидят, чист - ненавидят. Потому как вынуждены сами все тянуть, быть нечистыми. Бьются, как рыба об лед, а ничего нет, и необходимо, чтобы не бедствовать, идти на все бесчестное. Да... Жутковатая мысль. Даже сама совесть, настоящая совесть уже вызывает неприязнь.

ххх

5/5-65г.   Пришел с прогулки в полночь. Почувствовал: повеяло поэзией: ветер густой, весенний, теплый обдувает со всех сторон. Чем-то забытым-позабытым повеяло, на душу. Прудок. Весенняя ночь. Есенин ..."по весеннему наш белый сад."

ххх

Сейчас в Дни Победы - в литературе кто фронтовики больше всего?.. Да… Вот тут бы выше стать страстей подлейших, что в благороднейшие рыцарские рядятся.

ххх

Кто постоянно упрекает писателей в отставании, в отрыве их от жизни, в искажении правды, сам днем вчерашним, не лучшим, и живет и действует… И именно и правды, и нового он и боится пуще всего. Это-то его и беспокоит.

ххх

Чем смелее прут на ответственные посты, тем потом больше ограждают себя от ответственности, боятся ее.

ххх

История не учит ничему.

Её меняют,как хотят...

ххх

За честность и незаурядность, за честную талантливость художнику вряд ли дадут премию. Это возможнее скорее в науке. В литературе это бывает уж тогда, когда явление такое, если не дать - позор на весь мир будет. И в дураках останешься на виду, голый...

ххх

И так мало русских композиторов. Но и те пишут музыку на слова Матусовских - Хелемских - Лисянских. А их свои и подавно. Откуда же быть песне, созданной русской душою? Вот и поем под их дудочку...

ххх

Россия, как душа, вся нараспашку,

В железных звездах

И в крестах дорог.

Холсты ромашки сплошь,

Хоть шей рубашки.

А белый свет

До синевы продрог...

ххх

Удивило (нет, я не перестаю удивляться), что еще в марте срубленные ветви тополя, сейчас, в мае, выброшенные на свалку, выметали сережки и листочки. Ветки закопченные, замурзанные, жалкие, а сережки и листочки чистейшие, новенькие, клейкие, солнечные. И цепляются за землю — за жизнь свою. Нам бы так. (Тема для стихов.)

ххх

Очень важно (воскресить), представить наше поколение как оно есть. Освободить от наносной, предвзятой и липкой лжи, которой облепила его, бурно и отчаянно ворвавшаяся в литературу шатия литературных дельцов, оглупляя и облыжно обвиняя в несмелости и якобы в неспособности мыслить не-холуйски нас и все наше поколение, чтобы на этом деланом для своего удобства фоне выглялеть отважными и новомыслящими гениями.

ххх

Поэма - не публицистический лобовой монолог, каковой мы называем сами произвольно (авторы) поэмами, это просто плохие, многословные, часто бессвязные стихи.

ххх

Прокофьев (как и Танк) очень неровный, замусоренный. Куда цельнее Василий Федоров, Борис Ручьев и особенно Твардовский.

ххх

Поэзия перестает быть собой, как только она становится идейной иждивенкой в готовом виде, когда она не развивает идеи, не идет дальше или не творит их сама.

ххх

Нужен потолок духовный, прежде нужно что-то понять для поэзии и в поэзии, в истории, крупно, до мурашек по спине, во времени, в людях, перепонять, открыть для себя и для других. Потом стихами заново или открыть впервые, в событиях и их связи, законы или их нарушения, ложь, кажущуюся такой правдой, - в которой опасно усомниться и уже ставшую неоспоримой, усыпляющей силою привычки, прежде, чем сможешь сесть за стихи.

ххх

Поэзия - в ней от верования что-то, на веру надо, она - как религия. Близка духу, иначе не воспринимается… Прозрение душевное. И ничего не докажешь, хоть как ни умно, а если нет этого, что сейчас овладевает… Хоть вот как правильно и умно, а она хоть вот как нелепа и беспомощна (почти инстинкт) - и в этой слабости, но бесконечно неотразимой, ее сила.

ххх

Вчера в объединении московских поэтов шла речи о поэме. Опять Лисянский пытался сбить на Евтушенку… Но хорошо, что Паперный посмеялся остроумно и серьезно над защитниками.

Мои мысли: как раз поэма наших дней страдает не оттого, что личность автора в ней, а оттого, что кроме личности автора, ничего нет...И два расчета: либо начальству понравиться, либо "широкому" читателю, что легко на все идет. А начальство будет заигрывать: как же, в массах популярность. Надо считаться. От субъективизма и в жизни от навязывания себя бед хоть отбавляй. И в поэзии тоже. Объективности нет. Не говорим до конца. Полуправда, опять же с целью карьеристской. И нет эпоса. А без эпоса... либо трескучие критики, ультрапатриотические, либо трусливая смелость двусмыслиц с двойным выигрыванием: обыватель и запрет (значит, героизм опальности) чувствует и подтекст. И еще ложность оснований. Добывание средств жизни от культурных свиней.

ххх

17 июня 1965 г. Сегодня исполняется мне пятьдесят лет. Когда это случилось? Молодости по существу не было. Наголодался, нахолодался. А потом война. А потом послевоенная разруха, неустроенность. И все же спасибо тебе, судьба, что был я душою не в стороне от больших событий времени.

ххх

Больше всего страдаем от предписаний, предписанности, довольно обоснованной теоретически (сбивающей с толку на практике, мешающей новому, своему), от права судить несмыслящих и предписывать тем, кто смыслит. Как создать? Как найти?

О, если б мы знали (каждый раз заново), как!… Вот у тех-то, кто все знает, и не получается ничего. Какие бы все правильные до зевоты были. Ни Пушкина, ни Есенина…

ххх

Почему подбираем все до редко употребимых иностранный слова, в русские словари почетно набиваем, как в мошну, а свои преднамеренно забываем. Неужели это мы сами, или нашими руками кто-то?..

ххх

В моей любви к тебе я защищаю любви не однодневность, жизнь ее. Не обыденность и накипи кухонные быта с неё счищаю. И будущим влюбленным завещаю, чтоб на меня за это не обиделись.

ххх

Желто-зеленый лужок одуванчиков. Стайками. Выводки одуванчиков. И опять же золотые блюдечки лютиков на дне чистых луж.

ххх

Мартынов! Ты пиши, пиши.

Но мне с тобой не отвести души.

И знаю по своим пометам –

Ты весь для опыта поэтам.

ххх

Опять же о покое: никто в стихах не хочет покоя. А в жизни? Не знаю. Я, например, так хочу иногда его, хоть на часок, хоть на несколько минут, восстановить нервы, силы для работы, состояние духа для борьбы с теми, кто плодит беспокойность, суетность, нервотрепку, для жизни. Покой сосредотачивает огонь ума, углубляет собранность, рождает открытия и откровения. Покой… "Я б хотел свободы и покоя"…

ххх

Смотрели вчера документальный фильм "Америка строится". И то, что у них каждый клочёк земли дорого стоит, что города очень компактны, в высоту застраиваются - мы выставляем как их недостаток. А то, что у нас она растранжиривается как многое иное - о-о-ох -ти! А я бы на урожайные земли ввел такую цену, чтобы неповадно было ее застраивать, уродовать карьерами и т.д. …. А бесплодную подешевле ценил бы.

ххх

Дождь реками с небес, потоками, и дождевые дерева плакучие и дерева, как водопады под дождем, и все течет кудряво, пузырится. И свисают задымленные брызгами ручьи, и, хмурясь, скалят пену белозубо.

ххх

Желать всем народам добра, добиваться его изо всех сил, не щадя себя, но только не за счет одного своего народа, закрывая глаза на то, что он живет хуже тех, кому помогаешь, или, по крайней мере, не лучше.

ххх

Не льстить читателю - ни молодому, ни пожилому, ни старому, хоть как это ни не выгодно. Тем более не льстить власть имущему читателю…

ххх

Но не хочу я

Ни мирного полдня,

Ни боли иной,

если тебя,

все такой же,

как помню,

нету со мной.

ххх

Стучусь, как в глухую стенку, в душу к читателям и остаюсь неизвестным, так, видно, и уйду незнаемыЙ. Вот причина главная моей вечной несчастности и боли.

ххх

"Крокодил" хихикает, прочтя где-то в наклейке слово "варености" (как и копчености, по этому образцу). А народ хозяин своему языку и поступает с ним свободно и, глядишь, образует верно по-русски слова и новые из старых и старые по-новому.

ххх

Вершок, судя по словарю Ушакова, уже устаревшее. Почти весь русский язык устарел или стал просторечным, т.е. мужланским. Зато весь словарь иностранного языка целиком или без помет предупредительных переписан в русский академический словарь.

ххх

Сочетание простоты, глубины, остроты и новизны — вот моя цель в поэзии. Но простота мне, как и остальное, дается трудно или не дается в сочетании с глубиной.

ххх

Я записываю, осваиваю, осмысливаю улавливаемую сердцем жизнь. Для себя пока. Упражнение, зарядка духа. Необходимее физической.

ххх

Люблю вещественность поэзии. Она ее духовность. Чем вещественнее тем духовнее.

ххх

Сегодня посмотрел выставленного Сарьяна. Вот беглые ощущения от выставки. Юг чувствуется. Вроде бы полиняло все от зноя. И в то же время резко контрастно ослепительная солнечность и слепящие тени. Сухость и нервность движений, музыка движений, во всем ансамбли ритмов. Безводность. И что-то распаренно-млеющее в лицах, в фигурах, в плодах. Но есть и посинение зелени, как сквозь глубину видятся цветы и травы. Синь влаги, сочность, воздух… Декоративность, но своя (есть что-то от Рериха). У того богаче по мысли и духовности, смелее невероятное в красках. Портреты психологичны и самоуглубленны. Цветы и плоды великолепны. Источают аромат. Поют, пахнут, звучат.

ххх

Вчера собирались за круглым столом поэты - редколлегия "Дня поэзии" организовала. Я выступал и сказал о том, что пишут у нас о героизме самом по себе, не показывая, во имя чего не на словах подвиг, героизм. А в стихах ныне пишущих получается, что героизм ради героизма, стать героем дня, вроде той Заглады (жертвы конъюнктуры). Истина, что мир делится на производящих и потребляющих, и до Маркса была известна, и сейчас она не стара. Как во времени эти два начала борются? - вот вопрос. Паразитизм тоже пользуется последними достижениями науки и техники, дипломатии и рядится в тех, кто против него по существу. Чтобы от времени нельзя было оторвать тебя, идущего в будущее, не оторвав часть сердца твоего с кровью, прикипевшего ко времени. Нет прямоты в смелости. Не символы, а эзоповский язык стал нормой. Пошлое и банальное, самое примитивное его ответвление - басни.

И еще: самое главное для поэта после того, что он в сущности есть, - быть понятым ("Хочу быть понят своей страной.") Потом - хоть на крест, хоть в костер.

ххх

За меня никто не доказывал, предваряя стихи, какой я "гений" непонятый. Я брал только стихами. И на собственном опыте знающего это стоит. Всегда как только можно урезанный, обезвреженный и сведенный почти на нет. Так что радость встречи с читателем всегда обращалась в угнетенность от сознания того, что опять оказался выхолощенным.

ххх

Очевидно важно, чтобы преходящее стало непреходящим - цель поэзии и литературы вообще. Сделать свой день преходящий непреходящим, а не наоборот, как у нас бывает, берем самое преходящее и делаем его еще преходящее своими стихами, доводя до абсурда нацеленность.

ххх

Ради просто пейзажа я не стал бы писать стихотворение о природе, как бы ни любил ее. Себя хочу выразить с ее помощью. Природа необходима постольку, поскольку она сущность всего человеческого и поскольку нет более вдохновляющего поэзию начала, нет тоньше и естественнее средства выразить настроение думающего сердца. И русская черта, характер поэзии именно таков. Отнять это у русской поэзии - значить лишить ее национального характера, русской ее души.

ххх

Коли б мы знали, каким он должен быть, наш герой, заранее, как это предписывают критики… В том-то и беда, что заранее многое знаем… По готовой мерке…

ххх

Мельтешение, мелкость, обезъяничанье, поветрие, чума модности, похожести бойкой, хлесткой развязности, особенно мелкость — главная беда нашей поэзии.

ххх

А почему в войну меньше замечали мы наши внутренние беды, тех, кто их плодил? Тупицы, душители под видом шибкой партийности, разные головотяпы и т.п.. Их сметала железная необходимость фронта, законов спасения родины.

ххх

Сегодня лечу в Уфу на юбилей такого же "счастливца", как я, Константина Иванова, только с судьбою страшной -25 лет прожил и умер в нужде и неизвестности.

ххх

И вот подумалось: страшное понятие так называемое общественное мнение. Его создают часто, нагнетая искусственно. И уже все начинают смотреть на человека не своими глазами, а глазами этого мнения и начинают шарахаться от человека, сами на него нести, повторяя заведомую общеизвестную ложь о нем, сторониться его, как бы не запятнать себя.

ххх

Спешу сказать себя, боюсь, что не успею сказать того главного, что осознанно всей моей жизнью. Начать с победы. Теперь бы только пожинать плоды ее такому герою, как Семен Белоусов - корреспондент "Курской правды", а это только начинается главное, что приводит к гибели героя уже не на войне с фашистами, а в борьбе с внутренними врагами, присвоившими его победу над ними себе.

ххх

Такое море листьев, зелени, что от зелености не только заводь, небо, но и луна зеленовата (май в Деревеньках).

ххх

Главное показать себя, сыграть себя, внушить свою роль вместо себя, удивить собою, поразить и использовать того, кто опьянен, поражен (Ал. Марков).

ххх

На празднике (75 лет) Константина Иванова в Башкирии, в селе Слак-Баши, который очень был похож на ярмарку, столько было народу из окрестных сел. И сельпо повыехали сюда, и распустили слух, что будут Николаев и Терешкова. Многие шли ради этого. Так вот, на этом празднике я наблюдал, как корявый, низенький мужичишка с лицом, как печеная картошка, быстро семенил в толпе. Одной рукой он распрямлял лацкан замусоленного рваного пиджака, чтобы он не закрывал орден, а другой ладонью закрывал дырку на пиджаке. И все это делал на ходу, поспешая куда-то…

ххх

Во время работы моей в издательстве "Молодая гвардия" из-за прямоты моей и неумения подлаживаться мне сказали в ЦК ВЛКСМ: или меняй направление свое на 180 градусов (значит, совесть, душу), или подавай заявление об уходе.

ххх

На реке. Теплая пасмурность. Все прозрачно и призрачно, зеркально, лес, вода, берега, и рыбак на той стороне реки...

ххх

Сквозь книги смотрят на жизнь. Не сквозь жизнь к самому себе, а сквозь других. Едут искать судьбу. Нет! Ищут в жизни себя, а в себе Вознесенского или Евтушенку. И получается - биография сама по себе, тоже, кстати, искусственная, сделанная по расчету, с целью, а стихи - сами по себе, тоже по расчету: как у Евтушенки, так скорее принесет шумный скандальный успех.

ххх

На Пятницком кладбище Дима Блынский. Выбился из бедности, из орловского села, отец погиб на фронте, мать… Такой по-богатырски беззащитный, щедрый…

ххх

Опять же вчера. Как заговорил Егорычев о шовинизме, так бурные аплодисменты. О проявлениях антисемитизма - тоже. А как сказал о том, что и сионизм -опасность, и Ленин говорил, чтобы русские коммунисты боролись против русских шовинистов, а коммунисты других национальностей - против своего национализма (подразумевалось) — молчание. Ни хлопка в зале. Наконец, прямо, - что и евреи, вот, должны против сионизма, хоть бы кто захлопал. Молчок. Красноречиво. Ничего не скажешь!

ххх

Кашежева сегодня в ЦДЛ на выступлении (в 20 лет): и записку получила целенаправленную, как по заказу: "Почему книжки вашей нельзя достать?" и использовала зал на сто с лишним процентов: довели до скандирования.

ххх

Искусство и литератору как и религию (церковь) надо отделить от государства, чтобы они не вырождались в холуев, чтобы не лезли в них разные проходимцы, карьеристы, ловкие поднаторелые в меру способные дельцы, оборотистые властолюбы.

 

 

ИЗ   ЗАПИСНЫХ   КНИЖЕК

 

2/1Х-65. Сегодня лечу в Читу. Оттуда на Сахалин и во Владивосток. Над Байкалом облака (листва муруга?). И земля, как обугленная или выгоревшая, острова посередине, наверно Енисей или Лена... Сталактиты какие-то на горизонте, обоймы сосулек огромные громовых небоскребов. Библейский закат с десятикилометровой высоты. И все:

- Посмотри! Посмотри!..

Круг окна: до половины малахитово-синий свинец. Багрово-оранжево-желто-зеленоватый и наконец голубо-синий верх.

А с моей . стороны с подталыми краями полулуние в желтовато-сизой молочности туманно.

Под нами большой город двумя заливами огней. Дугами трамваев и троллейбусов вспыхивает зеленовато. Тайга сквозь редкие облака, как водоросли на дне прозрачного моря. Ночевали в Иркутске. Вечером прошли по городу. Напился из ледяной Ангары: жажда мучила. В Чите попали на открытие гостиницы. Летим в Сретенск через Нерчинск. Удивительные горы, покрытые тайгой, желтые, густо пылающие по зеленому долины реки Ингоды, дымок паровоза над нею. Чудо! Насколько видит глаз - тайга. В долинах реки плавает туман в осеннем солнце. Светятся бока гор, те, что к солнцу, как глыбы пород с вкраплениями драгоценных самоцветов. Свисают с облаков космы дождя, радуга ниже нас...Сбоку, сквозь неё пролетаем в стороне. Бархатность земли внизу, светящаяся плюшевость посевов, склонов. И, как обои тисненые, облака, мягкость диванная со сборками, брыжами.

Из окна моей комнаты в гостинице (Сретенск) видна Шилка. Почти напротив тупика смерти ("Шилка и Нерчинск не страшны теперь").

ххх

Л.Соболев прочитал меня. И потеплел, проще стал. Сразу вчера - ближе. Даже сказал, что незаслуженно замалчивают.

ххх

У забайкальских ромашек сердцевинка синяя, а не желтая.

ххх

В Сретенске еврейское кладбище по размерам города – огромно (несоразмерно), замкнутое, охраняется русским сторожем. Русское кладбище без ограды, в похабных надписях, запущено, загажено. Евреи богатые. Известно - золотишко. Улавливатели-сети… Наши добывали. Они за водку, за блядей, за городские утехи (театр, иллюзион) - высасывали. Наши умирали нищими. Они уезжали миллионерами. Имена, отчества, фамилии на памятниках распронарусские по-русски и по-еврейски.

На нашем нищенском кладбище гнусные, похабные надписи на обломках крестов расписаны масляными красками. Церковь и часовню как будто специально предавали поруганию: все исписано матерщиной.

ххх

Весной, когда цветет багульник, вся земля розовая, пылает.

ххх

В деревнях рубленные бревенчатые избы в белых ставнях. Электричество. Церквей нигде нет. Матерщина в речи как присловие.

ххх

Летим над облаками на Сахалин. Были в Корсакове. Ходили в море на торпедном катере. Города — диковинная смесь японского ветхого и нового модерно-современного. Все разворочено в Корсакове, все в стройке. Дорога туда вся сквозь дикая, заросли, редко где посевы, картофель только начали копать. На острове много рябины.

Въехали в Холмск. Душно. Пыль. Сквозь пыльную знойность свинцовая синь моря, густая тяжелая пасмурность неба. Кореянка Александра Степановна Хан показывала завод, где разводят рыбу, как убивают кету и потрошат. В гостях у нее - разливное море вин и царских закусок было. В Холмске целлюлозно-бумажный комбинат. Лучшая бумага в России. Идет на экспорт.

На острове Кунашир морская капуста на камнях табачного цвета, мясистая, длинные, чуть гофрированные листья. Вулканы подряд на берегу. Курильский тис с красными ягодками.

Здесь женщины тоскуют, как там у нас мужчины на войне. Вулкан Тятя. Курильск. Стоим на рейде. Над вулканом облако пара видно, как атомный гриб на фото. Поселок Ясное. Вулкан Иван Грозный с огромной шапкой над конусом державной головы. Острова из воды вырастают, как зловещие облака. Вышли в Тихий океан. Кунашир справа, в тучах мол, пена. Остров Щикотан. Как в срединной России, на краю света: петухи поют утром, корова мычит, русская речь звучит всюду. На край света на грузовике трехосном вверх по руслу катим в деревьях, бьют на лету, хлещут, рыбки-форель из-под колес стреляет в берег. Кедры в бородах позеленело-седых с голубинкой. И стали уже берега. Открылся с перевала океан. Синь первозданная и шапки скал в ней. Снежно.

Идем в Южно-курильский пролив на лов сайры. Сейнер "Первоуральск". Капитан Ничипоренко Владимир Михеевич - так удивило все это родное, свое и так далеко.

Из окаянной тьмы тайфунной солнце всходит. Семьями сивучи выходят… И ревут, как паровозы. Возвращаются из океана сейнеры. Сине-зеленая чернота и ярко белые чайки. И пена. А рыбак, как космонавт, в оранжевом.

ххх

Скользяще, как тать, ходит Львов - сахарин медович… Липнет и обволакивает лестью, источаемой себе самому.

ххх

Семь тысях любовей девических несбывшихся, и скрытая по верности тоска, замаскированная развязностью срамною.

ххх

Мучит эта сущность непростая - невозвратность мига и неподвластность вечности.

ххх

Едем в Уссурийск. Дорога сказочная. Справа замгленно солнечная синь залива сливается с синевою сопок вдали, с этой стороны живопись осени. А тут уж совсем зима, глубокая, дремучая, все бело, в полном блеске зимнего солнца. Девятого октября улетаем в Хабаровск, потом в Москву. Вылетев из лета, прямо попали в осень, в зиму. Над зимой пролетаем в осень. Московскую осень.

ххх

Гоген - постимпрессионист. Иногда бьет манера, настойчивость ее слишком подчеркнута. Ван Гог - его почти иконное свечение янтарности. Гоген - оегиптяненное всё. Матисс - скорее декорации, очень живые, яркие. Пикассо - звериное, обезьянье в людях: характерность условности, заостренность нестройности, выпячивание уродства, извращение естественности. Марке: обведенность (как у детей) резкость на фоне расплывчатости, водянистости, воздуха много…

ххх

Ко мне так и липнут все с горем и с жалобами, как будто я над прокурорами.

ххх

В наш дом литераторов еду послушать о человеке, который вышел в космос,… получив телеграмму от человека с острова Щикотан, которому на краю земли не хотят помочь местные начальники, хоть и обещали мне, когда я был там, что помогут.

ххх

Еду на похороны Димы Блынского… Надо же! Опустошенная боль.

ххх

Мракобесие старое и новейшее

Эту нервность мне навеявшие...

ххх

Поездка в Псков - Новгород 31 октября 1965года: В.Котов, Ф.Чуев, Крючков и я.

Вчера смотрели псковскую старину. Сколько ее много было бы, если бы уберегли, какая живая, очевидная, она предстала бы с величием духа древней Руси, с ее красотою, болью и кровью поражений и ликований побед.

Водил нас псковский поэт Лев Моляков. Вечером выступили в пединституте, перед студентами. Народу было ползала, но как слушали! Читали по два раза, понятые и оттого с душой, и даже по три. Записались на радио вчера. У телевидения не нашлось времени для нас. Газеты дали полосы. Странно: на радио потребовали расписки, что читали неопубликованные стихи. И это считается неунизительным.

ххх

Сволочи! Даже в Пушкине стремятся подчеркнуть, унизить, оскорбить его народ - русский отнять у него. Подчеркивают связи с тем, что, мол, и негры по праву считают его своим, хоть пишет он не на негритянском, что у него под ногтями синева негритянская (так уж это важно), а что душа вся из русского духа - это неважно. Всё это космополитические домыслы.

ххх

3-го ноября едем в Новгород Великий. Лесочки стоят молодые по обе стороны шоссе. Березки вперемешку с соснами и елями. Былинные седые цвета низины, леса, облака обожженно глиняного цвета. Проезжаем в Городище. Разные теремки. В старых храмах есть что-то духовное, необъяснимое, как сама старина. В могилах память… Валуны, стащенные к дорогам, и старик вдали, как валун. Открылся Новгород. Юрьев монастырь. Могила Державина и его жены у Софийского собора. Неповторимые колокольни. Свободолюбивый дух Новгорода.

Авторизация

×