1971


1971 год

 

 

 

"Литгазета" дала стихи белорусских поэтов. Мне даже не позвонили, я как переводчик у них не в счет.

ххх

Я много голодал, жил впроголодь, и может потому, так не люблю стихов о голодном детстве: кто пережил трагедии, тот не любит о них распространяться.

ххх

29-го января. Сдал в "Сов.писатель" перевод стихов О.Лойки. Завтра уезжаю к Тоне в деревню. Вчера встретился с главным редактором "Молодой гвардии" Осиповым. Сняли из "Зяби" три стихотворения — "Полки", "Боление", "Старина". Особенно жалко последних двух. "Старина" печаталась в "Москве", а резон снятия "Боления" тот, что сынок Подгорного якобы чего-то накуролесил за границей. Значит, я о "болельщиках" не в бровь, а в глаз, не зная этого.

Опять переполох в связи с выходом в "Сов.писателе" Забелина, где он считает, что рабочий класс сойдет на нет, а властвовать будет техническая интеллигенция. А это, мол, люди без интеллекта. Случайно ли все это? Одно такое пропустят, а потом другим хоть в петлю лезь. На моем вечере в ВТО Друзин до того вяло говорил, что видно не знает, что я пишу и как. Никому до других дела нет.

ххх

Читаю И.Колышкина. Переживаю заново уже давно пережитое, многое уточняется основательно. Во сне все образы моря вставали перед глазами, слагались в образном выражении.

Да, этот образ возникающих из глубин океанских погребенных там подводных героев. В послезакатных сизо-сиреневых сумерках над бирюзовым свечением зыбей лунно зеленоватые, они спешат к магнитно притягивающей их родине суши, но не успевают, всходит пречистый, младенчески невинный месяц — и все преображается в живую юность воображения и осыпаются они, покачиваясь, уходят, тускнея, как лунные блики, в глубины... Уже так явственно узнанные в лицо моим внутренним видением.

ххх

А.К.Югов ратоборец Слова. Давно уже слежу за его душевным подвижничеством, усердием в защите и возвеличении Слова.

ххх

Сегодня похороны Л.Соболева. И все же любой художник кончается как только начинается в нем государственный деятель или вообще деятель.

ххх

Из "Литгазеты" позвонили, не смогу ли я написать о Вышеславском. Не могу конечно, поэта в нем не чувствую, в этом "космовзлетном".

ххх

Подборки стихов превратились в поэтические свалки. И все это не где-нибудь, а в наших центральных газетах, которым подражают все на местах.

ххх

5-го марта редколлегия «Нашего Современника». Обсуждение Троепольского, примирение с редактором. Поразил рассказ В.Астафьева о смерти Н.Рубцова.

ххх

16-го марта на защите дипломов меня задело выступление С.Залыгина: злой больно по отношению к молодым. Дал ему почувствовать, напомнив, к слову, как он "любит" Павла Васильева (не хотел бы я, чтоб меня так любили), отказывая ему в историзме, в интеллекте, противопоставляя ему Л.Мартынова, поэта более рассудочного, головного. Ну, и проголосовали за "отлично" Горбунову Геннадию, вопреки Лидину.

ххх

Как на сцене и телеэкранах, им в подражание уже все на виду берут женщин и девушек за плечи и похабно мацают руками, дрожащими от похоти...

ххх

I7 апреля всесоюзный субботник. Пришел домой во втором часу. Совсем без сил. Горькое чувство необязательности нас там, даже помехи, может. Мы говорим, а люди едят, жуют, еле слушают...

ххх

18 апреля ходил на Ваганьковское кладбище посмотреть на всенощную. Пасха. Молодежи еще больше, чем было в прошлом году. Очень много сопливого хулиганья.

У Есенина опять свечи и толпа юных. Пели под гитару два голоса с чувством "Заговорила роща золотая".

ххх

19 апреля солнечный день. Ездил в село Хорошево, бывшее, посмотреть храм. Дивный. Искажен более поздней пристройкой. А теперь пригородили коптильню-котельную, дым из квадратной трубы, думал, что колокольня горит. Фабрика офсетной печати в храме. Как издевка, доска, что памятник охраняется государством.

ххх

Написал стихи «Непросто приезжать», поправил «В Полярном». Отнес в «Советский воин».

Мать поместили в больницу, лежит в коридоре, очень слабая, ничего не ест. Думал о матери горько и безутешно.

ххх

1-го мая. Погода мерзкая. Стынь, дождь со снегом и гроза. Скучно провел день. Исаковская просила позвонить Михаилу Васильевичу и поговорить с ним. Поговорили минут тридцать. Рассказал ему о литературных новостях. Не ходит, тяжело болен, но мужественно все переносит. Ни слова о своей болезни. Человек большой крестьянской совести, высоких понятий.

Читал роман А.Андреева в N4 "Октября". Может и не худо было бы, но отвращают многие языковые и особенно психологические неточности, более того, — приспосабливание сегодняшних дней и понятий (о Киплинге, Толстом, народниках). Первая, после "Без вранья", попытка создать образ поэта. Да и больно уж рано сознательное стремление к самобытности автор обнаруживает у Есенина. Там была от природы она — это, согласен, иное дело.

ххх

8 -го июля. Вчера в поезде на Льгов из окна вагона сразу бросилось в глаза: множество живности, особенно телят и уток, от нее пестрят зеленые, сочные после чистых дождей луга. Давно не видел такого яркого многоцветья. Образ матери в последнее время словно куда-то отошел, чтобы не мешать видеть эту красу земную, пригасил жжение горечи и тревоги. Но вечером, когда мы с Тоней возвращались с поля, ходили смотреть рожь, она здесь мне показалась не такой поэтичной, как у нас под Гомелем нынче. Зато здесь овсы выше и серебристей.

Над кладбищем, над широкими и высоченными в полнеба осокорями небо поразило... Сразу о тех, кто там в земле сырой, кто, как мы, страдал и радовался, чувствовал эту красоту, это буйство урожайного лета, эту глубинную душевную дрожь... счастья быть. И Тоня, в слезах нежданных, негаданных, тихих вдруг...

И вдруг все сменилось на перламутровой светящейся серебристой радужности севера — багрово малиновые налеты. Над Деревеньками стынь снежности в облаках проглядывает, как студеная вода в полыньях, глубь космоса... У Тони невольно вырвалось: там теперь, наверное, души космонавтов, недавно погибших, витают.

ххх

"Сагу о Форсайтах" смотрели по телевизору. Уж очень это все длинно и основательно — по-английски, хотя и интересно.

ххх

24-го. Все льют дожди. Земля уже набрякла до того, что не принимает больше влаги. В поле все полегло, овес, жито, ячмень. Больно видеть.

ххх

Какая тишина!

Река зеленая.

И небо серое.

Какой покой!

Стожки над берегом,

И как замгленные,

Кусты над омутом -

Подать рукой.

И рябью светлою,

Чуть-чуть дрожащею,

То отраженьем темным ветерок.

У дамбы вербы.

А за чащею —

Машинный шум…

ххх

Здесь больше и яснее вижу, не как формируется будущее, а как самое заскорузлое прошлое живуче, как оно приспосабливается и процветает, паразитируя на новом.

ххх

Земля, как нелюбимая жена.

И только хищность частника обнажена...

ххх

Сгорел на работе. Скорбная ирония. Пьяный в автокране, вспыхнул. А другой, напившись, ехал на грузовике, двух людей убил. Обычные новости. Три коровы погибло. Солонцов нализались. Одна утонула в Сейме, опившись воды. Трактором вытаскивали дохлую. Безответстренность. Некому отвечать при излишке начальства.

ххх

Знай подноготную некоторых «деятелей» народ на пушечный выстрел не подпустил бы ко власти. Однако, поди ж ты, "лучший из лучших", "народный избранник", как же...

ххх

Опять в Бык пустил литейный завод такую мазутную погань, что вчера плыла не вода, а мазут в речке. Пойду выяснять.

ххх

От всего виденного становится уже невмоготу. Делать ничего не могу и без дела не могу тоже.

ххх

Уж на что казалось бы ЦК профсоюзов... Куда уж должно бы быть демократичнее. Но для служащих аппарата чуть пониже один дом отдыха и одни привилегии, а для верхушки другие, более изощренные и фешенебельные. Так-то оно. И что же, литератор должен это оправдывать и воспевать?

ххх

13 августа ходили в поле и видели: огромный загон ячменя осыпается. Зерном усеяно все, что больно видеть. Тянут солому с поля копнами дотемна, кошелками овес, ячмень. Как совхоз им. Гайдара умудряется ходить в передовых при таких потерях зерна?

ххх

Запомнить слова Марии Митрофановны Залужной: "Лучше стали жить, хуже стали работать".

ххх

31 августа вернулись в Москву. Был Я.Брыль. Проговорили допоздна. На следующий день были Федоровы. Володя читал свои новые новеллы о детстве. Получше того, что прежде (о любви), но мало осмысления, больше лирических описаний.

Звонил из Гомеля брат: мать очень больная. Меня это убивает. Третий раз еду туда.

ххх

10 сентября. В Новобелице зашел в районную газету. Рассказали случай из областного быта. На озере Кача была маленькая банька у родничка. Там лесник парил спину березовым веничком бывшему областному первому — Языковичу. Так все лесное начальство в страхе божием находилось под этим лесником.

ххх

13 сентября. Взгляд на Переделкино из Москвы.

Москва хороша. Там жизнь кипит. А главное — там вся тунеядная "знать" растворяется в массе трудового народа. А здесь все оголено до предела. Особняки почище помещичьих за высокими заборами, собаки на цепях, боязнь соприкоснуться с простым рабочим человеком, бесстыдно маячащие рядом с особняками домишки для челяди и те, что в свою очередь кормятся возле этих миллионеров и уже окончательно развращены этим, неспособные к производительному, нужному обществу, труду. Нет, это что-то совсем не то! Это очень далеко от идеалов советского человека!

Ну, уж если бы тут жили гении. А то ведь многих знаешь лично — посредственности, конъюнктурщики, сановники, карьеристы.

ххх

21-го сент. Югов пишет о юге древней Руси. Очень ревниво относится ко всему, что связано с переводом и толкованием "Слова о полку Игореве". Огорчен, что и Б.Рыбаков пошел на поводу у тех западных ученых, которые отказывают Руси в юге. Да и в толковании "Слова" с ним Югов не согласен. И кажется резонно, хоть тот и авторитет ученый. Авторитет ведь и Лихачев. А надо же! Даже Евтушенко возмутился (вчера статья о языке поэтов), как и за что он хвалит Соснору.

ххх

26 октября умерла мать. Я, Тоня и Женя едем на похороны. Похоронили в Ветке по ее просьбе. Очень тяжело. И никуда от скорби не уйти. Всё думаю о матери.

Авторизация

×