1972-1974


1972-74 год

 

 

17-го. Наконец побывал у хирурга. Как предчувствовал: диабет входит в последнюю стадию, начинает разрушать суставы. Пока удалила одну кость, а придется и весь палец.

ххх

Утром звонил из альманаха "Поэзия" Красников Гена, хотели моим выступлением на пленуме по работе с молодыми открыть номер. Но ведь стенограмма ужасная, потому что я выступаю не по писанному.

"Нашему современнику" отказал пока в чтении рукописей. Сегодня написал стихотворение "Полнота" неожиданно для себя, поправил "Переклич перепелок".

ххх

Звонил Гриша Семашкевич. Не забыть позвонить о нём в "Молодую гвардию" и насчет Н.Малашича. От Малашича письмо. Очень горькое. Надо как-то помочь парню. Комсвинья в погонах притесняет умного парня и талантливого.

ххх

Смотрел меня профессор. Дал понять, что заболевание мое грозное и что мне необходимо лечь в больницу. Все мое существо противится этому. В обычной больнице я дохожу больше некуда. От психоза взвинчивается сахар, а от этого усиливаются все мои боли. Где та больница, в которой лечат и тело, и душу? Дома немного успокоили Тоня и сыны. Впервые выспался за много тяжелых дней.

ххх

31-го опять в больнице. Часа два просидел в холодной комнате в одном белье, ожидая, пока положат в палату. Положили в коридоре. Ни малейшего внимания. Перед обедом и не думали делать укол.

Читаю Н.Тряпкина. Вступительная статья В.Журавлева ошарашивает своей доморощенной дубовой драчливостью и до комизма нелепыми, отвергающими одно другое утверждениями. Скука смертная. Когда же все это кончится?.

ххх

4-го были у меня В.Фалей и С.Булавин. Болит горло, высокая температура кашель. Прочел студенческие работы, написал ответы, письма. Читал мало. Жду Тоню.

ххх

9-го. Написал рецензию на стихи Стрелкова, кое-как разобрался в этом путанном деле. Написал сопроводительное письмо П.А.Карелину в Комитет по печати РСФСР.

Перед обедом час ждал укола. К вечеру температура 39. Вчера глубокая промывка раны. Обморок. Не больница, а вертеп. По ночам пьянство. Медсестру или няню не дозовёшься. Врачу не верю.

Тоня вчера сказала, что хлопочет о переводе меня в Боткинскую. Она до потрясения переживает.

17 февраля перевезли меня (на грани смерти от гангрены) в Кунцевскую кремлевскую больницу.

ххх

12 марта. Сделали несколько операций на ноге. Жар упал. Нога подживает. Хожу помаленьку. Мыслей никаких. Кое-что читаю.

ххх

Техника поставлена на службу хищения: на машинах, мотоциклах, велосипедах волокут с поля корма. Удивляются, что иду с поля пустой.

Ильич поехал не туда, где все выгорело, а туда, где уродило. Ордена вешать приятнее, чем дело поправлять.

ххх

10 октября. Написал стихотворение "Помидоры", задуманное еще в сорок седьмом году в Деревеньках. Перевел десятка два вольно написанных стихов М.Танка. Звонил ему поздно. Больной, отвечал с трудом.

ххх

1-го декабря попал в больницу. Подобрали на улице Горького. Потерял сознание, сразу стало темно и легко-легко, словно растворился во всем, что вокруг, во всем огромном мире, стал им, а потом и совсем не стало меня. Тяжко и до кошмаров жутко было возвращаться к жизни. Теперь знаю, как умирают, как переходят в небытие. Как сквозь туман надо мной Тоня и Женя. Потом озноб.

ххх

9-го выписался из больницы под расписку. Дома, даже когда мне плохо, чувствую себя лучше.

ххх

Сегодня так солнечно после долгой хмури. И в такой день я мог умереть...

ххх

Год високосный унес

Много страданий и слез,

Много друзей и врагов

В бездну — на веки веков.

 

 

 

 

1973-й год

 

 

12 марта. До потери сил бился над стихами "Главный цвет" и "Подводники". Было солнечно. Ходил до Белорусского. По дороге родилась строфа о всплытии.

ххх

С 19 по 22-ое был на КАМАЗе. Впечатление большое. Ездили на могилу М.Цветаевой, были в домике В.Шишкина. Храмы — как Мамай прошел. Пишу о Брыле. Напишу ли? 29-го едем во Льгов.

ххх

24-го в Тюмени. В Ханты–Мансийске попал в больницу в коматозном состоянии. Вернулся в Москву, узнал о смерти М.Исаковского.

ххх

20 сентября. Перевожу книгу Я.Брыля, А.Адамовича, В.Колесника "Я из огненной деревни".

 

 

 

 

I974-й год

 

 

Переводим с Тоней "Я из огненной деревни. "И вот что сквозит почти во всех рассказах: лес только и спасал от гибели. И еще: в смертельной опасности люди засыпают, особенно дети. Мозг отключается, природа как бы сама предохраняет человека от сумасшествия.

ххх

От Брыля пакет — последние главы, около шестидесяти страниц. О переводе хвалебные слова, даже "отлично" местами. Осталось нам сто двадцать страниц. Это на пятнадцать дней, если не сильно нагружаться.

ххх

3-го февраля закончили перевод книги "Я из огненной деревни". Если бы не Тоня, мне уже не под силу одному. Она помогла и поисками слов и подчиткой, и все вычитывала после. Четвертого отослали рукопись в Минск.

Оттепель. Снег подплыл. Земля оголяется. Коровы на голодном пайке в колхозе дают по поллитра молока. А осенью, говорили, что заготовили кормов втрое больше прошлогоднего.

Разлился Бык в начале февраля, прямо весеннее половодье. Затопило весь выгон. Ходили в поле. Снегу на пахоте совсем нет.

ххх

24 марта. Два дня назад вернулся из Челябинска. Летал туда на отчетно-выборное собрание с В.Сорокиным и Э.Шибаевым. Только и успел почувствовать атмосферу рабочего города, трудового народа. Хорошо, что с Сорокиным летал: много интересного о себе и других рассказал мне. Больше всего поразило, что свои же, старшие товарищи, не радуются его успеху (поэмы), а замалчивают, даже советуют не писать их, не "созрел", мол. А поэмы были для меня откровением, человек талантливый и много работающий.

ххх

7-го мая пленум по прозе 70-х годов. Говорят, Троепольский выступил интересно. Я не слышал. Задел родственников некоторых бонз. Огрызались. Потом началось виляние. Многие видные прозаики не обошлись без реверансов. Неужели все мы так измельчали? Или истосковались по вниманию начальства, которое только и замечает своих да угодных? Горько. Дальше — не лучше. А критики — грязные мыльные пузыри. И как не стыдно! До чего омерзительно после дельных слов Ю.Бондарева против пустозвонства — эти пустозвоны. Если нет своего убеждения, неизбежно это духовное разложение.

ххх

30 июля. Льгов. Несколько дней на вокзале и вокруг шла самая кипучая деятельность. Постянули технику со всего района. Мгновенно была заасфальтирована дорога от райпо до бензоколонки, в непролазной грязи которой и рытвинах гробились машины многие годы. На вокзале вычистили уборную за многие годы, ларьки покрасили, фонари повесили. Продавцов одели в чистые халаты, колбасу "выбросили". Люди лукаво улыбаются: "Вот почаще бы к нам высокое начальство наведывалось". Говорили, будто бы Кулаков и Гришин едут отдыхать в Марьино.

ххх

В июне был в Иркутске, проводил семинар. В нашем семинаре были восемь человек: А. Горбунов, Г.Лысенко, Л.Маланич, М.Вишняков, В.Майнашев двое из Магадана, очень слабые, но изощренные, многоопытные. После заключительного пленарного заседания уезжаем в Ёрбагачен. Телевидение и печать вниманием не баловали. Были на Байкале, в Листвянке. На Селенге строят целлюлозный комбинат, а стоки в Байкал. Вернувшись, смотрели Иркутск. Много зданий могли бы украшать город, но часть их уничтожена а часть в запущенном состоянии.

ххх

15 октября прибыли в Мурманск. Мокро. Перед Колой ледок. Ночью видели северное сияние. Очень яркое. Было душно. Болел живот. Предстоит посетить Североморск, Долину славы, Полярный и побывать на границе. Ночью бредились стихи о северном сиянии.

ххх

19 ноября. Никак не захолодает нонче. Сегодня надо выправить статью для "Журналиста" и подготовиться к редколлегии: прочитать В.Астафьева и Василевского.

ххх

Во время декады на вечере в Кирово-Чепецке со мной случилась гипа. Пришел в сознание на больничной койке. Пролежал полтора суток. Очень хорошо принимали люди. Много Доброго в душе увез.

В день приезда уехал в Смоленск на секретариат. Хорошие литераторы здесь. И сплошь кругом Россия,

Авторизация

×